Когда один из редакторов российского журнала «Вокруг Света» обратилась ко мне с просьбой вновь написать статью для их журнала, я думала день, только лишь из-за сроков сдачи материала. У меня рабочий сезон, за две недели я точно ничего не успею, откровенно говорю: Дайте три недели! Тогда сделаю.» Дают! Начинаю собирать материал и понимаю, что «едришкин кот» звучит тема! Всё идёт как по маслу, двери открываются, люди идут на контакт, вот только Орвието молчит.
Подъезжаю к часам 10 утра - самое то! Без долгих раздумий иду под дверь штаб-квартиры, звоню в звонок. Мне отвечают по домофону: «Ждите!» Выходит пухловатый мужчина и обиженно говорит, что я не ответила на их письмо. Где же письмо? Объясняю что ничего не получала. На меня укоризненно смотрят и предлагают подождать, если до обеда генеральный секретарь освободится меня примут.
Господи, господи, кому молиться-то господи? Широко шагаю к Кафедральному собору.
Буду молиться красоте! Падать ниц перед фресками Луки Синьорелли.
На полпути разворачиваюсь в противоположную сторону и иду в лавку производителей местного оливкового масла. Решено! Если меня не примут, то Орвието будет говорить словами людей живущих и работающих в этом городе. Не вхожу, а залетаю, волнуюсь, но намерение сильнее моей скромности. Не настаиваю, просто прошу два слова, расстаёмся расцеловав друг друга и сделав пару совместных фотографий с Кьярой молодой хозяйкой магазина оливкового масла и закусочной Bartolomei
Жих-жих-жих, подноси готовенького! Фрейд! –вскипает в моём перевозбуждённом мозге, пусть говорит психоаналитик, который так любил Орвието, его размеренность и отличную кухню. Лечу за угол, фотаю пару раз мемориальную таблицу и вдруг понимаю, что за мной наблюдают. Отлично! Подруливаю к молодому человеку у входа в ресторан.
«А к вам захаживал Зигмунд?» – рублю с плеча. Молодой человек смеётся: «Нет! Тогда моего ресторана ещё не было»
Твоего? Тут же объясняю Перикле что мне надо, по кивку головы включаю микрофон и возношусь вместе со словами молодого предпринимателя, хозяина ресторана Antico Bucchero.
Моё вознесение прерывает звон телефона. Кратко: «Подходите. У вас двадцать минут, чтобы задать все вопросы!»
Хоть пятнадцать. Я успею!
Два окна небольшого кабинета глядят на восток, солнце в них уже нет, от этого небольшая комната с ног до головы заваленная книгами, брошюрами, журналами кажется уютной и свежей. Элегантный, тонкий, взъерошенный и задумчивый генеральный директор, самого медленного города и самой медленной ассоциации всего мира принимает меня целых полтора часа, за которые я успеваю задать всего три, ну может четыре вопроса, всё остальное время Пьер Джорджио говорит ярко, эмоционально, убеждённо, откровенно. Я практически слышу как шуршит невидимая плёнка на бобине моего записывающего устройства. То что войдёт в статью, это одна сотая часть того, что мне было рассказано.
Вопрос: что делать с этим бесценным материалом, я задаю себе ещё с первой статьи. Но тогда, я об этом даже не думаю, я плыву по словам, выплываю на улицу, проплываю к дуомской площади. Господи, ты услышал! Свершилось.
Теперь долгий выдох. И я хочу сделать его в Орвието: блаженно болтаясь по Собору в сотый раз разглядывая фрески, которыми восхитился Фрейд, прохлаждаясь в залах археологического музея. Можно я скажу это: «Я люблю тебя Орвието!»