Когда один из редакторов российского журнала «Вокруг Света» обратилась ко мне с просьбой вновь написать статью для их журнала, я думала день, только лишь из-за сроков сдачи материала. У меня рабочий сезон, за две недели я точно ничего не успею, откровенно говорю: Дайте три недели! Тогда сделаю.» Дают! Начинаю собирать материал и понимаю, что «едришкин кот» звучит тема! Всё идёт как по маслу, двери открываются, люди идут на контакт, вот только Орвието молчит.

Подъезжаю к часам 10 утра - самое то! Без долгих раздумий иду под дверь штаб-квартиры, звоню в звонок. Мне отвечают по домофону: «Ждите!» Выходит пухловатый мужчина и обиженно говорит, что я не ответила на их письмо. Где же письмо? Объясняю что ничего не получала. На меня укоризненно смотрят и предлагают подождать, если до обеда генеральный секретарь освободится меня примут.

Господи, господи, кому молиться-то господи? Широко шагаю к Кафедральному собору.

Буду молиться красоте! Падать ниц перед фресками Луки Синьорелли.

На полпути разворачиваюсь в противоположную сторону и иду в лавку производителей местного оливкового масла. Решено! Если меня не примут, то Орвието будет говорить словами людей живущих и работающих в этом городе. Не вхожу, а залетаю, волнуюсь, но намерение сильнее моей скромности. Не настаиваю, просто прошу два слова, расстаёмся расцеловав друг друга и сделав пару совместных фотографий с Кьярой молодой хозяйкой магазина оливкового масла и закусочной Bartolomei

Жих-жих-жих, подноси готовенького! Фрейд! –вскипает в моём перевозбуждённом мозге, пусть говорит психоаналитик, который так любил Орвието, его размеренность и отличную кухню. Лечу за угол, фотаю пару раз мемориальную таблицу и вдруг понимаю, что за мной наблюдают. Отлично! Подруливаю к молодому человеку у входа в ресторан.

«А к вам захаживал Зигмунд?» – рублю с плеча. Молодой человек смеётся: «Нет! Тогда моего ресторана ещё не было»

Твоего? Тут же объясняю Перикле что мне надо, по кивку головы включаю микрофон и возношусь вместе со словами молодого предпринимателя, хозяина ресторана Antico Bucchero.

Моё вознесение прерывает звон телефона. Кратко: «Подходите. У вас двадцать минут, чтобы задать все вопросы!»

Хоть пятнадцать. Я успею!

Два окна небольшого кабинета глядят на восток, солнце в них уже нет, от этого небольшая комната с ног до головы заваленная книгами, брошюрами, журналами кажется уютной и свежей. Элегантный, тонкий, взъерошенный и задумчивый генеральный директор, самого медленного города и самой медленной ассоциации всего мира принимает меня целых полтора часа, за которые я успеваю задать всего три, ну может четыре вопроса, всё остальное время Пьер Джорджио говорит ярко, эмоционально, убеждённо, откровенно. Я практически слышу как шуршит невидимая плёнка на бобине моего записывающего устройства. То что войдёт в статью, это одна сотая часть того, что мне было рассказано.

Вопрос: что делать с этим бесценным материалом, я задаю себе ещё с первой статьи. Но тогда, я об этом даже не думаю, я плыву по словам, выплываю на улицу, проплываю к дуомской площади. Господи, ты услышал! Свершилось.

Теперь долгий выдох. И я хочу сделать его в Орвието: блаженно болтаясь по Собору в сотый раз разглядывая фрески, которыми восхитился Фрейд, прохлаждаясь в залах археологического музея. Можно я скажу это: «Я люблю тебя Орвието!»

…Хотелось еще, и рекламные щиты с любимыми и заслушанными исполнителями бередили душу. Перед тем, как встретиться с подругой в Лукке, пересмотрела «Хозяин морей: На краю земли» (Master end Commander) — голливудский шедевр с прекрасным Расселом Кроу и охапкой «Оскаров» в придачу, а еще невероятно в тему подобранным и выверенным саундтреком, где солируют произведения композитора из Лукки Луиджи Боккерини. Есть ли в Тоскане еще один настолько музыкальный город, как Лукка?..

Встретились на железнодорожном вокзале города, пообнимались от души и счастливые пошли в город. Не знаю, почему, но в Лукке больше, чем в остальных городах Тосканы, я остро чувствую, что город начинается с вокзала. Вроде бы все как везде: несколько путей, идущих параллельно небольшому типовому домику железнодорожной станции, но уже что-то совсем другое разлито в воздухе, какое-то свое, особое настроение Лукки. Может, это музыка?

Шли через город пешком, щебетали после нескольких лет разлуки, успевая оглянуться на очередной проплывающий храм и воскликнуть: «О-о-о-о!» Дошли до виллы, где сняли небольшой уютный номер с завтраком, бросили вещи, сходили в душ и, долго выбирая из пяти велосипедов, припаркованных перед входом, наконец-то решились: сели и покатили в город.

Это еще одна отличительная черта Лукки — в ней лучше катиться. Не к черту на кулички, конечно, а по крепостной стене XVI века протяженностью 4 километра 223 метра и смотреть, как перед вами со всех сторон проплывают городские красоты.

В Пизе и Флоренции, а также в Пистойе, Прато, Гроссето тоже можно взять велосипед, но первые два города слишком хаотичны и переполнены, чтобы получать удовольствие от катания по их улочкам, а остальные относительно небольшие, поэтому по ним приятнее прогуливаться.

Стены в Лукке невероятно почетные, таких уцелевших стен по всей Италии по пальцам одной руки пересчитать можно! Сохранились они в Гроссето, в Ферраре и Модене, и только две из них находятся в Тоскане.

Лукка очень долго была независимой, рьяно окольцовывают свою свободу крепкими, неприступными сооружениями. В XVI веке посягательства Великого герцогства Тосканского и правящей семьи Медичи были так велики и страстны, что свободный город, не жалея средств, оберегал свой лакомый кусочек, возводя вокруг всех своих церквей, башен, площадей суровую крепость. По назначению крепость никогда не использовали, но и не забывали совсем: в XIX веке проложили по ней городскую кольцевую трассу. Объездная дорога просуществовала до 1960-х годов, сейчас по асфальтированным дорожкам рулят только неспешные велосипедисты и мирно разгуливают пенсионеры под зонтиками. И даже вечером жизнь на городских стенах не затухает: можно спокойно брать тот же велик и катить по ним за аперитивом. Вам что по душе: «Шприц», «Беллини», «Кампари», «Негрони» или бокал хорошего белого или красного? Кстати, вина провинции Лукки очень хороши, даже если не так известны самим итальянцам — это не убавляет им вкуса, а городским окрестностям — своей винной истории.

Исколесив город по всем возможным улочкам, проулочкам и закоулкам, мы не забывали о главном, даже когда сидели под вековыми карликовыми дубами башни Гуиниджи (Torre Guinigi) и смотрели на город и его окрестности свысока — мы здесь ради музыки.

Резво спустившись с башни, построенной в далеком XV веке, прошли, катя велосипеды до небольшой площади. Перед дворцом, широко расставив ноги, сидел бронзовый виолончелист Луиджи Боккерини (Luigi Boccherini). Из дворца, окрашенного в потухший голубой цвет, доносились звуки фортепиано. Музыкальный институт Лукки был основан в середине XIX века Карлом Людовиком Бурбоном как музыкальная академия. В 1943 году к двухсотлетию Боккерини институту присвоили его имя, а в 2008 году поставили перед зданием памятник.

«Знаешь, что я напеваю туристам, когда мы проходим по этой площади?» — спросила я подругу. «Ночная музыка на улицах Мадрида?» — хитро улыбаясь, ответила спутница. По дороге в гостиницу мы говорили о Боккерини, и она предположила, что я проверяю, внимательно ли она меня слушала.

— Да нет же, я такое не смогу спеть! — уверила я. — Все гораздо проще: одно из произведений нам знакомо с самого детства: тара-ра-ра-рам пам-пам… — напела я.

— Пам-па-ра-ра-рам! — подхватила подруга. — Ах, вот оно что!

— Да вот именно что! — ответила я в такт. — Менуэт ми мажор для струнного квартета.

Каждый раз, слыша это произведение, я возвращаюсь в мое советское детство. Почему я его так часто слышала тогда, почему так ярко запомнила? Ниточки памяти связали два далеких события в тонкую ткань личной истории — и вот уже я стою перед памятником Боккерини, и родились-то мы с ним в один день — 19 февраля… Метаморфозы.

Мы продолжали катить наши велосипеды по длинной улице. Когда-то это была центральная улица римской колонии — Кардо Декуманум (Via Santa Croce). Все в Лукке успели перестроить на протяжении тысячелетий, а вот улица как была при римлянах, так и сейчас остается все той же улицей — разве не парадокс! Мы обогнули базилику Архангела Михаила на форуме (Basilica di San Michele in Foro) и, выкатив велосипеды в узкую улочку прямо перед фасадом базилики, остановились в тени полюбоваться древней церковью.

— Я склонна считать, — заумно начала я свое рассуждение, — что не строили этой базилики в Средние века. Это место было городским форумом, здание базилики здесь стояло уже с римского периода, в средние века только перестроили фасад да облицевали его со всех сторон, выложив с боков мраморные полоски по моде того времени. Внутри церкви это хорошо видно.

— Я тебе верю, профессор! — серьезно ответила подруга. — Но нас ждет музыка. Или ты забыла?

Да, мы шли в дом-музей Пуччини, который вскоре должен был закрываться. Еще две минуты порассуждав о том, что архитектура та же музыка, только в другом качественном состоянии материи, мы, подняв невидимые шляпы и сделав «шапò» бронзовому затылку памятника Джакомо Пуччини, вошли под сень его дома…

Следующим вечером мы сидели на тротуаре, прислонясь к теплому мрамору постамента памятника Гарибальди, воспользовавшись моментом суеты и многолюдности: нас никто не замечал и никто никуда не гнал. Да и как можно гнать куда-то двух респектабельных синьор, решивших тряхнуть стариной на ежегодном музыкальном фестивале — «Лукка саммер фестиваль» (Lucca Samer Festivel), который проводится в городе с 1998 года. За это время на городских подмостках выступали такие звезды, как Дэвид Боуи, Боб Дилан, Элтон Джон, Эннио Морриконе, «Ролинг Стоунз» и многие, многие другие.

В наших руках были пластиковые стаканы с оранжевой жидкостью, отдаленно напоминавшей популярный коктейль апероль-спритц. Мы ждали, когда начнут пускать на концерт, сцена для которого традиционно монтируется под открытым небом на площади Наполеона, попивали живительную прохладную влагу и пялились на простой фасад Театра дель Джильо (Teatro del Giglio). Я рассказывала о Николо Паганини (Nicolo Paganini), который дал в этом театре не один успешный концерт, стал директором оркестра и прославился как выдающийся исполнитель. Во всей здешней истории жизни Паганини меня интересовал больше вопрос связи гения с Элизой Бачиокки, сестрой Наполеона Бонапарта, тогда правившей в Лукке и являвшейся принцессой небольшого государства Лукки и Пьомбино. Я разошлась, рассказывая, как Паганини в какой-то момент все осточертело, потому что служить можно только по любви, а быть исполнителем прихотей слишком долго, сложно, душа начинает ссыхаться и черстветь, а творцы в таком состоянии не живут. И Паганини, взбунтовавшись, стал вести себя невыносимо. Последний его концерт в Палаццо Питти для Элизы, ставшей уже великой герцогиней Тосканы, Паганини дал в своей парадной форме капитана Высочайшей жандармерии Лукки и Пьомбино. Этим почетным званием, как и правом надевать форму в праздничные дни, его щедро наградила Элиза еще в Лукке. Тяжелый пиджак блистал золотыми пуговицами и погонами, позолоченная шпага все время мешала Паганини, и ее постоянно приходилось передергивать. На умоляющие просьбы принцессы переодеться в классический черный фрак он не реагировал… Так гротескно и ярко Паганини простился с двором Бачиокки и той же ночью уехал из Флоренции.

— А какой твой любимый минор или мажор у Паганини? — спокойно спросила меня подруга.

Я смотрела на подругу, хлопая глазами и ничего не могла ей ответить. Я совсем не знала музыки Паганини.

-М-м-м! — многозначительно ответила подруга. — А я думала, это твой любимый композитор.

И мы пошли слушать музыку.

Достопримечательности Лукки:

*карта города

Крепостные стены Лукки (Cinta Muraria di Lucca) — в Лукке можно увидеть несколько крепостных стен: римского периода, они хорошо видны в небольшой церкви Санта Мария делла Роза (Chiesa di Santa Maria della Rosa), средневековые с отлично сохранившимися средневековыми воротами, окруженные полукруглыми башнями (Porta dei Borghi, Porta San Gervasio), и последние XVI века.

Кафедральный собор Святого Мартина (Cattedrale di San Martino) — собор закладывался в XI веке, достраивался в актуальных формах в последующие века. Монументальный портик со скульптурой Святого Мартина был создан в XIIIвеке. Он сохранил высеченный в камне лабиринт. Такие лабиринты встречаются во французских храмах, стоявших на паломническом пути, а Лукка что ни на есть Тосканская столица средневекового паломничества, через нее проходила франчиджена. Город называли «городом ста церквей».

Лик нерукотворный (Volto Santo) — в кафедральном соборе хранится самая главная городская реликвия — древнее распятие с нерукотворным ликом, созданным, по легендам, самим Никодимом и ангелами. 13 сентября город справляет большой праздник, жители с процессией проносят распятие по улицам, одев Христа в праздничные наряды и золотые башмачки — Луманария ди Вольто Санто (Luminara di Santo Croce).

Саркофаг Иларии дель Каретто (Monumento funebre di Ilaria del Caretto) — любимой второй жены Паоло Гуиниджи, правителя и тирана города начала XV века. Саркофаг был создан сиенским скульптором Якопо делла Кверча и является произведением искусств периода ренессанса. Габриеле д’Аннунцио упомянет монумент Иларии в своем сборнике стихов «Электра», посвященных итальянским городам.

Площадь Наполеона (Piazza Napoleone) — самая неитальянская площадь. Построили ее по воле Элизы Баччиоки, младшей сестры Наполеона, которая из дворца (Palazzo Ducale), стоящего на площади, управляла своим герцогством Лукки и Пьомбина, прежде чем отбыть во Флоренцию и занять пост Великой герцогини Тосканы.

*Церковь Сан-Микеле-ин-Форо (Chiesa di San Michele in Foro) — древня церковь, стоящая на римском форуме. Монументальный фасад в пизано-луккезском стиле завершает скульптура Архангела Михаила, открывшего бронзовые крыла. По городским легендам, на державе ангела должен находится драгоценный алмаз, вспыхивающий при определенном падении солнечных лучей. Если случайно увидите блеск диаманта, знайте, вы счастливец и вам покровительствует сам Божественный Воин.

*Базилика Святого Паолино и Донато (Basilica di Santi Paolino e Donato) — церковь построена в стиле флорентийского маньеризма и содержит мощи Святого Паолино из Антиохи, святого покровителя города. Павлик, ученик Павла пришел в город с христианской миссией и первым крестил горожан, став первым епископом Лукки. 12 июля город справляет день своего небесного покровителя исторически кортежем и соревнованием стрелков из лука.

*Улица Филлунги (via Fillunghi) — средневековая улица, возникшая на месте римской, центральной. Это салон города, здесь сосредоточены лавки и магазины, по которым так приятно гулять летними томными вечерами.

*Башня Гуиниджи (Torre Guinigi) — башня дворца тирана и правителя города Паоло Гуиниджи. По сути, это висячие сады средневековья, на вершине башни растут вековые дубки, под которыми стоит посидеть, полюбоваться видами окрестностей города, его черепичными крышами и загадать желание.

*Часовая башня (Torre delle Ore) — еще одна башня, сохранившаяся со средневековья. На ней в XIV веке были установлены городские часы, с которыми связаны городские легенды и сказания. К сожалению, от «города ста башен» (в Лукке насчитывалось 130 башен) сохранились только две, не считая колоколен церквей.

*Площадь амфитеатра (Piazza dell’Anfiteatro) — это подлинный древнеримский амфитеатр, на останках которого построены дома. Идея создать площадь из бывшей арены пришла Лоренцо Ноттолини, придворному архитектору Карло Людовика Бурбона.

*Церковь святого Фредиано (Basilica di San Frediano) — огромная базилика, в которой покоятся мощи любимого святого города. Святой Фредиано пришел в город с лангобардами, верой и правдой служил горожанам и помог справится с горной рекой Серкио, протекающей по городу, чудом изменив ее русло.

Здесь также в семейной усыпальнице Фатинелли, в хрустальном гробу покоятся мощи святой Зиты из Лукки. Город посвятил ей последнюю неделю апреля, когда перед церковью святого Фредиано и на площади амфитеатра разворачивается цветочный рынок в память о чуде, сотворенном святой, превратившей хлеб в цветы, чтобы вынести его из господского дома и накормить голодных.

*Дом-музей Пфаннер (Palazzo Pfanner) — великолепный дворец, купленный австрийской семьей Пфаннер, приглашенной в город Карлом Людовиком Бурбоном. Пфаннер производили пиво до 1929 года. Сейчас основная часть дворца и особенно прекрасный сад являются музеем. Во дворце были сняты фильм «Портрет леди» (1996) с Николь Кидман в главной роли.

*Национальный музей виллы Гуиниджи (Museo Nazinale di Villa Guinigi) — в музее выставлены как археологические находки, так и инструменты науки бывшего госпиталя святого Луки. Основные залы посвящены средневековому искусству города.

*Национальная пинакотека дворца Манси (Pinacoteca Nazionale di Palazzo Mansi) — дворец аристократической семьи был перестроен в стиле барокко в начале XVII века. По залам дворца приятно прогуляться даже без созерцания великих произведений живописи.

Бегу ошарашенно по бесконечно длинной улице с головокружительным видом на старые, каменные башни.

Спешу в «Средневековый Манхэттен» на встречу с туристами.

Но не могу не остановиться около железной калитки, за которой огромный куст розы смотрит на меня укоризненно огромными цветами-глазами: ну, что, так и закружишься в суете мирской, не подойдешь даже вкусить аромат моей благоухающей экзистенции?

Мне уже стыдно перед розой.

Останавливаюсь, прикасаюсь к листочкам, подношу нос к нежнейшей плоти лепестков и вдыхаю, вдыхаю, вдыхаю.

Бабушка-колокольчик с волшебной палочкой, которая служит ей опорой, взмахивает ей в мою сторону и, семеня ножками-веточками, спешит ко мне навстречу, надрывно хрипя, тонким голоском: «А слышите, как она пахнет! Этой розе уже сто лет, вот сколько живу, столько ее помню. Розы больше не пахнут… а эта, эта единственная пахнет».

Мотаю в согласии головой. Если бы мы были одного поля ягодки, я бы могла хитро прищурить глаз и запеть «Когда мы были молодые, и розы красные цвели…» Старушка бы захохотала в ответ, и мы бы оставили наши палки-подпорки, дела добела, заботы-хлопоты и бросились бы вальсировать под кустом розы на улице с видом на дома-башни.

Но мы из разных ассоциативных жизненных конструкций. И я просто желаю старушке хорошего дня, она машет мне своей волшебной палочкой в ответ, подняв ее над седой головой аккуратно подстриженного одуванчика.

И, освященная доброй волей мудрой феи, я спешу дальше, в заботы-хлопоты, дела добела.

Все, что нас порой объединяет: тебя, меня, розу, бабушку-колокольчик — это жизнь. И это так много — как сама весна.

Так получилось, что тосканцы не солят свой хлеб. Ни щепотки, ни крупинки соли нет в этой белой булке с хрустящей твердой корочкой. И так было всегда. Уже в Средневековье хлеб не солили — слишком дорого, да и не всегда его было достаточно у флорентийских хозяек и пекарей. Вот и в 12 веке разразившийся скандал между Пизой и Флоренцией сократил поставки соли, и гордые флорентийцы от нее отказались, чтобы показать тогда еще могущественной Пизанской морской республике, что не лыком шиты.
«Il pane degli altri è tropo salato» («Чужой хлеб слишком солен») — говорят в Италии. Многие, кто произносит эту поговорку, даже не представляют, что впервые это сказал великий флорентиец Данте Алигьери в своей «Божественной комедии»: Ты будешь знать, как горестен устам
Чужой ломоть, как трудно на чужбине…"
Данте сказал: «как солен устам». Мы немного утеряли смысл при литературном переводе, наверное, чтобы было в рифму.
От соли тосканцы могли отказаться, от хлеба — никогда. «Buono come il pane» («Хорош, как хлеб») — говорят здесь о добром, славном человеке, по-нашему получается — «золотой человек».
В 2016 году хлебу региона был присвоен знак качества DOP, в этом же году для охраны этого хлеба от подделок и объединения производителей был основан консорциум, защищающий тосканский хлеб. В его задачи входит также изучение истории и распространения традиционных рецептов из хлеба. Сегодня рецепт изготовления хлеба является достоянием не только региона, но и всей Италии.
Готовится местный хлеб из мягких сортов пшеницы: Centauro, Bilancia, Serio, Verna, Pandas, и не только.
Мука из этих сортов замешивается на воде с добавлением натуральной хлебной закваски, форма буханок может быть как квадратной с притупленными краями, так и вытянутой в форме большой булки. Каждый вечер в каждом городе Тосканы пекари формируют хлебные буханки и оставляют их отдыхать на ночь, а ранним утром, когда большая часть населения еще спит и видит сны, пекари разогревают печи и выпекают свежую партию хлеба. «Нет королевской еды более изысканной, чем хлеб» («Non c’e cibo dal re più squisito del pane»).
Древние римляне верили, что Сатурн научил древних людей пахать, сеять и собирать злаки. Время, когда на земле царствовало время Сатурна, было названо Золотым веком. Покровительницей злаков считалась богиня Церера (греческая Деметра), а появление хлеба на кухне греки приписывали богу Пану. От имени рогатого и хвостатого бога произошло латинское название хлеба — panis, его производные сохранились во многих языках Европы.
Итальянцы называют хлеб пане (pane). Но до греческих влияний на культуру латинян римляне называли хлеб, как этруски, gleba — «ломоть», «земля». От этого слова произошли славянское название продукта. По-русски мы говорим «хлеб», что очень созвучно этрусскому названию.
Простой на вид и вкус хлеб региона имеет свои нормативы и правила приготовления, и не каждый не соленый хлеб может называться тосканским. Прежде всего он создается из пшеницы, выращенной на территории региона, основные территории выращивания входят в провинции Ливорно, Гроссето, Ареццо и Сиены. Во всех остальных провинциях тоже выращивают пшеницу, но уже не в таких количествах.
В любое время года, проехав по просторам невероятно красивой территории долины реки Орча, вы увидите нескончаемые поля, засеянные злаками. Зимой озимые на полях могут напоминать шкуру дракона, переливающуюся под солнцем всеми цветами. Весной те же поля порадуют вас красками зеленых колосков, а летом — золотыми равнинами и огромными цилиндрами стогов, разбросанных могучей рукой Гулливера до самых горизонтов. Ближе к сентябрю различные оттенки вспаханной земли напомнят о приближении осени, о теплых вечерах, темных звездных ночах и таком прекрасном состоянии перехода от одного времени года к другому…
Не знаю даже, что мне больше нравится: какое-то время года или переход из одного состояния в другое, о котором мы так часто мечтаем и говорим, когда каждая клеточка твоего существа радуется малому: теплому лучику солнца, стакану терпкого вина вприкуску с горбушкой хлеба. Это же и есть то самое счастье!
На этом можно и умолкнуть, аппетитно дожевывая белую хлебную корочку, спрыснутую оливковым маслом с мелкими крошками сухих душистых трав.

Было у брадобрея Бернардино четверо детей. Лавка его пользовалась славой не только в Орвието, а далеко за его пределами, то ли от того, что мастер он был славный, то ли из за его трех девочек, кто теперь знает.

Девчонки у него и впрямь вышли на славу – одна краше другой. Старшая, Орселла-высокая и надменная, средняя, Джиневра-красавица со взглядом пантеры, младшая, Керубина-милая и скромная.
Ходил в лавку к брадобрею народ разный, захаживали и господа и знаменитости. Девушки были избалованны внимание, особенно Джиневра.

В ту самую пору, когда Джиневра искала себе подходящую пассию, в городе появился Лука Синорелли. Известный хужодник был ладно сложен, за словом в карман не лез, жил широко, дела вел строго, зарабатывать любил много как и тратить.

Они встретились на ступеньках Дуомо, в котором Лука работал над большим циклом фресок в часовне святого Брицио. Достаточно было одного взгляда Джиневры, и художник воспылал страстью.

Нежные признания, страстные поцелуи, жаркие ночи в любовных объятиях, когда Лукка понял, что его ипользуют было слишком поздно, Синьорелли влюбился как мальчишка, влип, как говорится, по самые уши. Страдал страшно. Решился на разрыв. Джиневра умела мстить, тут же завела себе нового ухажера, стараясь как можно чаще в его компании попадаться на страдающего художника
Бедная Джиневра, она и не догадывалась, что играет с огнем. Ее образ в сценах страшного суда Лука напишет несколько раз: в образе проститутки продающей себя богатому купцу, в образе грешницы уносимой дьяволом, и в образе приговоренной к адским мукам, зажатой тисками в объятьях рогатого черта с чертами самого художника.
Так в эйфории любви и боли измен, родился выдающийся цикл "Страшного Суда" в Кафедральном соборе города Орвието, сделавший из Синьорелли выдающегося художника и прославивший его на века. Вот она – сила художественной любви!